В главном зале дворца Бартоломея Пышного, известном как зал Отражений, царила давящая атмосфера страха и отчаяния. Зал был украшен зеркалами, искажающими реальность, словно само отражение души короля – изуродованное гордостью и паранойей. В зале собрались все, кого Бартоломей счел нужным позвать – книжные карлики с испуганными глазками, угрюмые гномы, сосредоточенное братство билингвов, трудолюбивые скриббы, и, словно каменные изваяния, храбрые огры.

Собрание, получившее неофициальное название «День вечного недовольства», несколько раз переносилось. Причина была банальной и унизительной – очередной приступ необъяснимого дискомфорта в желудке Бартоломея Пышного. Его ненасытная утроба, поглощавшая тонны деликатесов и игнорировавшая все медицинские советы, регулярно давала о себе знать, заставляя его откладывать важные мероприятия.

На этот раз, однако, Бартоломей Пышный был полон решимости, несмотря на смутное урчание, доносившееся из его чрева. Он вошел в зал Отражений, окруженный своей свитой – верной помощницей Элианой Острой, женщиной с лицом, высеченным из гранита, и тайной дамой Агнессой, чья красота была столь же загадочна, сколь и беспощадна. Агнесса наблюдала за происходящим с холодной и расчетливой улыбкой.

«Добро пожаловать», – прогрохотал Бартоломей, его голос эхом отразился от зеркал. «Я созвал вас сегодня, чтобы выразить свою глубокую… озабоченность».

Его речь была длинной и бессвязной, состоящей из взаимных обвинений и оскорблений. Книжные карлики слишком маленькие, чтобы быть эффективными. Гномы недостаточно усердны. Братство билингвов слишком многословное. Скриббы недостаточно аккуратные, а огры недостаточно послушные.

«Вы трудитесь от зари до зари», – вещал он, с напускным сочувствием. «И все же, что это за жалкие крохи печенья, которые вы получаете в награду? Вы недостойны и этого!».

В зале повисла тягостная тишина. Огры стояли, неподвижные, как скалы, но даже на их суровых лицах читалось презрение. Книжные карлики перешептывались, обмениваясь испуганными взглядами. Гномы, обычно молчаливые, нервно теребили свои бороды.

Затем Бартоломей, набрав побольше воздуха, объявил о создании нового органа, призванного обеспечить порядок и дисциплину – «Коллегиум чайной оценки».

«С этого дня», – торжественно провозгласил он, «Коллегиум» будет следить за вашим трудом, за вашим послушанием… и за количеством выпитого вами чая! Каждый глоток будет записан и тщательно проанализирован! Любое отклонение от нормы будет караться!».

Зал взорвался тихим, сдавленным хихиканьем. Книжные карлики и гномы переглянулись, подавляя смех. Они прекрасно знали, что больше всех в Королевстве Папирус пьет чай именно Бартоломей Пышный. Он поглощал его литрами, утоляя тем самым свою жажду власти и бессмысленную тревогу.

Элиана Острая, всегда готовая поддержать короля, подхватила его речь, призывая к еще большему рвению и самоотверженности. Агнесса, с невозмутимым видом, делала пометки в своем блокноте, анализируя реакции собравшихся.

Орион, присутствовавший на собрании, едва сдерживал улыбку. Он наблюдал за этим представлением, наслаждаясь абсурдом происходящего. Бартоломей Пышный, во всей своей красе, выглядел как пьяный львенок, рычащий на стадо овец.

«День вечного недовольства» обернулся очередным провалом. Бартоломей Пышный попытался доказать свою власть, но лишь показал свою глупость и паранойю. Он хотел напугать своих подданных, но лишь укрепил их решимость противиться его тирании.