В затхлой тишине тронного зала, перебиваемой лишь стонами Бартоломея Пышного, висела атмосфера гнетущей тревоги. Зловоние, поднимавшееся из гнилостных ям, стало невыносимым, проникая в каждый уголок Королевства Папирус и разъедающее остатки уважения к Королю.

Бартоломей Пышный, в своей немощности, чувствовал, как страх сковывает его. Он боялся не столько болезней, сколько разоблачения. Истина была отвратительна и губительна: гнилостные ямы были переполнены отходами, а виной тому была его ненасытная любовь к изысканным пирам и заморским угощениям. Бесконечные блюда, диковинные деликатесы – всё это приходилось перерабатывать бедолагам-медузам, силы которых были на исходе.

Бартоломей Пышный не мог допустить, чтобы его прославляли как Короля, погубившего собственное Королевство.
«Квинт!» – прохрипел он, его голос был слаб и дрожал. «Нам нужно найти виновных! Кто-то саботирует работу Медуз!».

Квинт, понимая, что от его действий зависит его собственная жизнь, быстро склонился. «Ваше Величество, я уже начал расследование. Предполагаю, что это дело рук недовольных книжных карликов и гномов. Они всегда завидовали богатству Королевства, они… они могут желать нам зла».

Бартоломей кивнул, чувствуя, как липкий пот стекает по его лбу.
«Именно так! Книжные карлики и гномы вечно недовольны! Обвините их! Придумайте доказательства! Я не потерплю бунта, вызванного зловонием!».

Линия, наблюдая за происходящим из тени, сжала кулаки. Она чувствовала, как нарастает напряжение, как Король пытается переложить вину на тех, кто наименее способен защитить себя. Она знала, что Бартоломей лжет, но что она могла сделать? Она была всего лишь простой медузой, а Король – владыкой Златописи.

Занто, услышав о предстоящем допросе книжных карликов и гномов, прошептала Линии: «Это жестоко и подло. Они не виноваты».

«Мы должны что-то предпринять», – ответила Линия, ее глаза сверкнули решимостью. «Но что?».

В это время Квинт, во главе отряда стражников, ворвался в большой зал Книгохранилища. Книжных карликов и гномов выгнали на площадь.

«Вы обвиняетесь в саботаже работы медуз и в намеренном засорении гнилостных ям!» – объявил Квинт, его голос звучал надменно.

Книжные карлики и гномы, ошеломленные неожиданным обвинением, попытались оправдаться, но их протесты были заглушены свистом стражников и злорадными перешептываниями толпы.

Но среди толпы не все верили в версию Квинта. Старый, мудрый гном по имени Брон, живший в Златописи всю свою жизнь, не мог молчать. Он вышел вперед, опираясь на свою кривую трость.

«Это ложь!» – прокричал Брон, его голос дрожал, но был полон силы. «Король лжет! Это он, своим бесконечным пиршеством, перегрузил Медуз и привел к этой катастрофе!».

Бартоломей Пышный побледнел от гнева. «Замолчи, старик! Ты будешь наказан за дерзость!».

Но Брон не испугался. «Пусть все увидят правду! Пусть все почувствуют зловоние, которое принес Король в нашу прекрасную Златопись!».

Началась перебранка. Брон приводил аргументы, а Квинт яростно их опровергал. Толпа, завороженная этой сценой, начала разделяться. Одни поддерживали Брона, другие боялись гнева Короля.

Линия, наблюдая за происходящим, знала, что судьба Королевства висит на волоске. Удастся ли Брону убедить людей, что Король лжет? Или Бартоломей снова обманет всех и переложит ответственность на невинных?