В Королевстве Папирус, где каждая тень казалась заговором, а каждый шепот – предзнаменованием, обитал персонаж столь же загадочный и раздражающий, как и сам Бартоломей Пышный. Его звали Мелиан Листвоед – высокий, худощавый, с копной спутанной бороды, украшенной единственной агатовой серьгой, сверкавшей в отблесках солнечных лучей.

Мелиан был ответственен за благоустройство приусадебных территорий королевского дворца, то есть за то, чтобы увядшие розы и пожухлая трава не портили вид роскошных садов. Но Мелиан жил по своим собственным законам. Он предпочитал сидеть на опавших листьях, куря трубку с ароматными, волшебными травами, вызывавшими у него видения и задумчивость, а не кропотливо подстригать кусты.

Постоянно подтрунивая над всем и вся, Мелиан находил особую радость в поддразнивании самого Бартоломея Пышного. Он намеренно оставлял муравейники прямо под окнами тронного зала, расставлял пугалки в виде чудовищных грибов на дорожках и тихо хихикал, наблюдая за реакцией разъяренного Короля.

«Ваша светлость, – лениво бормотал Мелиан, поливая клумбу тухлой водой, — Кажется, на вашем лилии поселилась горгулья. Полагаю, она плохо влияет на ее цветение».

Бартоломей Пышный, как всегда, был недоволен. Не только работой Мелиана, но и работой всех обитателей Королевства Папирус. Его аппетит к восхвалениям не знал границ, а его неуемная жажда власти требовала постоянного подтверждения его величия.

«Ты прогуливал работу! – кричал он, его лицо раскраснелось от гнева. — Ты халтурил! Ты подкалываешь меня! Ты дерзкий негодяй!».

Но Мелиан лишь ухмылялся, выпуская клуб дыма из своей трубки. «Собираюсь отправить жалобу в Совет Честного Труда, Ваше Величество», — невинно произносил он, подмигивая.

Услышав упоминание о Совете, Бартоломей Пышный хватался за сердце. Его утроба, всегда требовательная к сладостям, начинала судорожно сжиматься, предчувствуя неминуемую порцию беды. Бартоломей знал, что если Мелиан действительно решится отправить жалобу, то его репутация, и, возможно, его власть, рухнут.

Мелиан, наблюдая за этим, злобно хихикал. Он понимал, что жалоба в Совет – это лишь инструмент давления, однако угроза была достаточно убедительной, чтобы держать Короля в рамках приличия.

Мелиан был больше, чем просто садовник. Он был шепотом земли, переданным ветром в уши тех, кто был готов слушать. И он знал, что его время еще придет. Время, когда он, Мелиан Листвоед, прорастет сквозь асфальт лжи и цветущей тирании Бартоломея Пышного.